Читаем вместе
Цикл рассказов "Рисунки на траве"
Предисловие
«Рисунки на траве» – это цикл рассказов, в которых переплетаются темы жизни и времени, простоты и глубины, незаметной красоты ускользающего момента. Перед нами предстаёт сельская жизнь – с её непритязательной ежедневностью, тесной связью с природой и вечными вопросами человеческого бытия. Церковь, как духовный центр и хранитель традиций, выступает здесь не просто архитектурным образом, а символом живой памяти, глубины веры и тех нитей, что связывают прошлое с настоящим.
Эти рассказы – словно рисунки, сделанные на траве: тонкие, мимолётные, но наполненные светом и теми чувствами, что остаются в душе навсегда. Они напоминают нам о том, как кратка наша жизнь и как важно бережно относится к каждому её мгновению, распознавать в обыденном что-то вечное и трогательное.
КОЛОКОЛЬНЫЕ ЗВОНЫ
Начало и конец службы знаменуются колокольным звоном. Прекрасным звонарем был наш Михалыч, но из-за ухудшения зрения он не смог водить автомобиль и приезжать в нашу деревню. Колокола замолчали. Мне очень захотелось освоить искусство колокольного звона, и Батюшка дал мне благословение. Наш регент, руководитель хора, тоже мог бы звонить, он вообще владеет игрой на нескольких музыкальных инструментах, но для этого надо подниматься на несколько этажей по винтовой лестнице на колокольню, а ему нужно быть в храме.
Меня вдохновляли и звуки колоколов, и красота окрестностей, охватываемых взглядом с высоты колокольни. Чувствуешь необыкновенную благодарность Господу, Жизни, Вселенной!
Вначале я изучала уроки разных звонарей, пробовала подражать им, осенью пошла учиться в епархиальную школу. Наш настоятель там в чине иеромонаха - большой виртуоз в звонарском деле. Движения его пальцев неуловимы, он использует форшлаги, тремоло, трели, делая звон хрустальным и ажурным. Мы начинали учиться в школе звонарей с простых ритмических рисунков, постепенно усложняя их, постигали колокольную грамоту. К концу зимы я стала уверенней, выучив несколько вариантов звона. В пасхальную неделю – Светлую седмицу наши звонари из школы решили украсить звоном весь город. Составили расписание звонов так, чтоб с утра до вечера в каждой церкви звучали колокола, вовлекая в это искусство все больше людей.
КОЛЯ
В мае день рождения моего друга Коли по прозвищу Чешуя. Познакомились мы с ним на деревенской конюшне в начале 2000-х, когда я купила Зевса. Тогда этот длинный ангар, в котором раньше стояла крупная совхозная техника, стал не только конюшней, но и приютом для многих заброшенных родителями деревенских пацанов. Этот ангар был разделен поперечной стеной с огромными воротами на две части. В дальней стоял табун кобыл с жеребятами, а в ближняя к входу часть была поделена на денники для частных лошадей и жеребцов. Внутри конюшни были 2 комнаты – бытовки для людей – конюхов и вот этих детей. В большой комнате была печь, топившаяся углем и дровами, кухонный уголок со столом и нехитрые спальные места без особых удобств. Первое впечатление от встречи с Колей было жутким. Два пацана покрупнее тащили его под руки, пытаясь засунуть головой в навозную кучу. В одиннадцать лет он выглядел намного младше. Бледное личико недокормыша, рубцы от ожогов на тоненькой шее и подбородке, как память о пьющей маме, и строгий недетский взгляд светло-голубых глаз. От страха за него я машинально отвернулась, и в памяти не осталось, свершилась ли эта экзекуция или просто была «проверка на вшивость». Позже я познакомилась со всеми ребятами, они были совсем не злые, но вот Коля запал мне в душу. Каждый раз, как я приезжала покататься на своем строптивом скакуне, я привозила ребятам угощение. Хозяин конюшни по прозвищу Ганс, могучий и насмешливый, кричал – Коля, мама приехала! Ребята освобождали стол, ставили кипятить чайник, степенно готовясь к обеду. Удивительно, откуда была внутренняя культура у этих обиженных жизнью детей. Никто не выхватывал кусков прежде других, они вели себя, как взрослые степенные мужики. Кобылы из табуна были не дикими, ребята порой их брали прокатиться до кедровой тайги. Ездили они без седла, лихо отклоняясь назад на стремительном галопе. Вот и Коля как-то раз отлавливал кобылу из табуна и «попал под раздачу». Две кобылы в этот момент подрались, и ему прилетел удар по ноге. Оказалось, перелом. Вызвали скорую помощь, которая увела его в детскую больницу. Мы с мужем поехали его навестить. Встретились, говорим, Коля, хоть и несчастный случай с тобой произошел, но здесь ты, наверное, впервые лежишь на белых простынях, и ешь вкусную горячую еду?! Да к черту все это, на волю хочу! – такой был его искренний ответ. Когда Коля поправился и вернулся на конюшню, я попросила его вместе прокатиться на лошадях в тайгу. Была ранняя весна, плотный снег еще не растаял, копыта лошадей не проваливались и не замедляли ход. Я ехала верхом на Зевсе, Коля – на милой небольшой кобыле Ронде, которую я полюбила за кроткий нрав. С ней и строптивый Зевс шел спокойно. Когда таежная тропа резко пошла под уклон, я попросила – Коля, только не надо галопом по горку скакать! Мне было страшно, кони могли запнуться о мощные корни деревьев, которые плелись над землей. Коля посмотрел на меня насмешливо и сказал – А когда же учиться-то будешь под гору скакать?! Я согласилась, взялся за гуж, не говори, что не дюж! Мы неслись по таежной тропе вдоль огромных деревьев, некоторые из них были похожи на огромные шатры, небо мелькало высок-высоко над стеной леса. Этот восторг остался со мной навсегда. Вернувшись в деревню, купила Коле чаю, печенья, лимонов, говорю – Погрейся после прогулки. Только отвернулась, а он снова побежал магазин за водкой и сигаретами. Несмотря на пагубные привычки Коля вырос, хвастался, что девчонки из-за него дерутся. Да и не мудрено, при скромной внешности он обладал уникальной мужской харизмой, смелостью и отсутствием обид и претензий к людям. Прожил он недолго, лет тридцать. Последний раз я встретилась с ним уже далеко от деревни, в районе конного клуба, куда он и перевел Зевса верхом по моей просьбе. Никто бы не справился лучше него. Ведь кони все чувствуют и не хотят расставаться с привычным местом, сопротивляются и стремятся развернуть всадника в сторону дома. Я была рада этой неожиданной встрече, и он тоже. Наш простой недолгий разговор был наполнен душевным теплом старых друзей, связанных совместными увлечениями и любовью к свободному «полету» на лошадях. Вспоминаю его светлые голубые глаза, умные строгие и смелые. А когда боязно браться за дело, повторяю его простые слова – а когда же будешь учиться?
МАНЯ
В нашем небольшом церковном хоре есть молодая женщина Маня, которую я называю путеводной звездой за ее чистый и нежный голос, который и в самом деле ведет нас к слаженному благозвучию. Маня, получив высшее образование в области химии, начала служить в церкви на клиросе, вышла замуж за сына церковной старосты, деревенского алкоголика. Я позже спрашивала у нее, разве во время учебы в институте не было у тебя хороших знакомых ребят? Отвечала, что были, но, видно, не спешила. У нее глубокие карие глаза, смугловатая нежная кожа, плавные движения мягких рук, которые дирижируют нашим хором. Маня всегда старается показать певчим разные нюансы исполнения, бережно и внимательно подходит к музыкальному тексту. А ведь она работает на вредном производстве, в химическом цехе по очистке воды для целого города! Одного за другим родила двух мальчиков. При этом почти не покидала хор на субботних и воскресных службах. Дети всегда были с ней, вначале спали в коляске под молитвами и пением, потом сидели на скамеечке, рисовали в тетрадке. Младшему очень понравилось, когда Батюшка махал кадилом, развевая ароматный ладан. Малыш тоже приспособил для этого игрушку и ходил за ним, подражая. Помощи от мужа Мане не было, он менял работу, бросал, надолго оставаясь дома. Таня не раздражалась, с любовью растила своих сыновей. Проснулся ребенок в коляске во время службы, а у нее наготове бананчик, булочка, бутылочка с водой. Дети очень любили маму, были ласковы и между собой. Маня недолго смогла прожить в деревне, вернулась в город к родителям. Я приходила в их двухэтажную квартиру, где уровни были разделены пятью ступенями. Я разучивала с ней обыденные песнопения литургии. Младший мальчик, еще грудной, спокойно спал в кроватке. Благодаря этим спокойным занятиям без назиданий, разбора моих ошибок, я выучила воскресные песнопения на память, и уже на службе мне не нужно было тянуться к нотам и тексту.
Дом их был пропитан сигаретным дымом – курила бабушка. но и это не раздражало Маняшу, она старалась украсить комнату ребятишек, создать им уют. Видя это мирное жительство, муж Тани подал на развод, с чем она тоже не спорила. Таня решила искать мальчишкам нового папу. Вскоре она привела в церковь кузнеца, который выковал ей железную розу, вид, который вызывал тревогу. Таня продолжила свои поиски, познакомилась с очень веселым жизнерадостным парнем, однако он не разделял ее стремления к семейной жизни, поэтому следующим в церковь пришел с ней Алексей, подтянутый и энергичный с толстой золотой цепью на шее. Он уверил, что любит ее, сказал детям, чтоб звали его папой и.. взял для своего заработка старый манин автомобиль. Вскорости попал в аварию, разбил машину, но добрая Маня взяла кредит и купила ему другой. Парню явно не везло, и после аварии со вторым автомобилем, «папа» исчез. Уже будучи на первых месяцах беременности, Мане занялась ремонтом разбитых машин, и снова в мастерской познакомилась с парнем, который собирался разводиться с женой. Тот принял горячее участие в ее судьбе, починил более новую машину, и даже пришел с Маней на ночную Крещенскую службу, прихватив с собой прежнюю жену и дочку. Я по своей наивности не далеко ушла от Мани, поэтому была расстрогана таким ее доверием. Маня посадила девочку к нам на клирос, и, это невозможно, как же они были похожи лицом. Мужчины-певчие, возможно, были обескуражены, но вели себя спокойно. Но одна из певчих была возмущена таким «непристойным» поведением Мани и сама стала яростно кричать в церкви, прогоняя ее знакомых среди ночного священнодействия. На меня это беснвоание произвело тяжелое впечатление, и я стала опасаться ночных служб в церкви. Вскоре этот парень, узнав, что Маня беременна, порвал с ней дружбу, хотя за ее недолгий срок они успели уже вместе с Маней вновь разбить вдребезги возрожденную машину, путешествуя к его родным в другой город. Маня была рада уже тому, что осталась жива и не побита последним кавалером. Она родила девочку, и мы певчие собрали деньги и на новую коляску для малышки, и на новый автомобиль в кредит для Мани. Наш богатырь Михалыч подыскал для покупки маленькую милую голубую машинку, и Маня ездит на ней уже несколько лет. Малышка, как прежде ее братья, спала и подрастала под наши песнопения в церкви. А бывший муж и овдовевшая свекровь полюбили девочку, не отличая ее от родных детей, часто зовут в гости. Маня расцвела, стала еще привлекательней, похудела, сняла очки, сделав коррекцию зрения, продолжает петь с нами в хоре, воспитывает троих детей. Старший сын хорошо рисует, а младший - прекрасный танцор, легкий и изящный мальчик, ездит на конкурсы с детским коллективом. На предприятии Маню повысили в должности, дают ей с детьми бесплатные путевки в санаторий холдинга. И она по-прежнему не оставляет надежды найти настоящего хорошего папу своим любимым детям.
КОННЫЙ ИНСТРУКТОР АНЯ
Моя трудовая жизнь была связана с управлением энергетикой Сибири – это сеть высоковольтных линий 500 кВ на ажурных опорах, уходящих вдаль порой на тысячу километров, крупнейшие генерирующих станции и высоковольтные подстанции разного класса напряжения. Мы взаимодействовали с предприятиями Казахстана, дальнего Востока и Урала, заводами-производителями аппаратуры управления, исследовательскими и проектными институтами по всей России. И вот из этого сообщества я попадаю на деревенскую конюшню, потому что купила себе строптивого скакуна. Но и там тоже люди не лыком шиты, с достоинствами и талантами. Девушка, которая стана нашим с Зевсом наставником, инструктор Аня, была похожа на красивую рыжую лошадь. Высокая, стройная и сильная с большими зелеными глазами и светло-рыжей гривой. Она играючи ловила лошадь из табуна, не уступая ей в скорости, и разгадывала все лошадиные взгляды, гримасы и намерения. Она говорила, что кони не злые, они просто очень любят шутить и договариваются между собой об этом. Аня вела занятия «в смене», когда лошади со всадниками на манеже двигались друг за другом и выполняли одновременно ее команды по смене аллюра – шаг, рысь, галоп, изменению направления через траекторию восьмерки, перешагиванию через лежащие жерди – кавалетти, остановке шага. Зевсу нравились эти занятия, и я чувствовала себя в безопасности под руководством тренера. Однако, очень хотелось в вольные поля. Аня только однажды взяла меня с собой прогуляться. У нее был чудесный жеребец Размах, который по своему настроению мог показать разные танцевальные движения, поклониться, сделать все, чему она его ранее обучила. Аня крайне редко давала своего Размаха для занятий, считая, что у него уже пенсионный возраст.Однажды мне посчастливилось позаниматься на нем, какое это было удовольствие! Он был такой мягкий, гибкий, как-будто помогал всаднику на ходу. Я спросила у Ани, если Размах такой послушный, отчего она со мной не прогуляется в поля. Она объяснила, что от простора, свободы и скорости и у коня, и у всадника «сносит фишку» и уже нет возможности удержаться и сбавить темп и контролировать неопытного ездока. Позднее я и сама испытала это опьянение скоростью в просторных полях, когда забываешь обо всем на свете. Аня сочиняла сказки, пьсы, стихи, рисовала коней и драконов. Ела она мало, а ее несчастный ризеншнауцер ел соленые огурцы. Она любила выпить. Приехала я однажды в деревню на конюшню, Ани нет, а моя амуниция под замком, ключ у Ани. Пошла по заснеженной дороге к дому, где она снимала жилье .Подхожу, стучусь, никто не отвечает, захожу, она спит мертвым сном, разбудить невозможно. Иду обратно, из соседнего двора выскакивает огромная кавказская овчарка и устремляется ко мне. Я падаю и начинаю кататься по снегу, вот она пытается ухватить меня за ногу, но зубы ее скользят по ткани лыжных брюк. Пес растерялся, и тут вышел хозяин, отозвал его. Вернувшись на конюшню, вижу мальчишек, которые возятся возле трактора. Вместе с ними стала раскручивать какие-то болты для ремонта. Мы вместе справились, выходит, не зря приезжала. Было приятно, что, попадая в этот неспешный и кроткий мир, я сливалась с ним и находила незнакомую мне гармонию. Когда проходили конные соревнования в клубах, она привозила Размаха и показывала свое искусство дрессуры. Ее выступления с конем были достойны дрессировщиков мирового уровня, такое сильное влияние она имела на лошадей. Люди ее не сильно интересовали. Однажды на конюшню привезли белую кобылу Сказку. Она была истощена и слаба от непосильной работы. Аня решила ее спасать и лечить. Я купила необходимых медикаментов, и Аня взялась за дело – делала й компрессы, инъекции витаминов, давала лакомства. И Сказка с благодарностью отозвалась на заботу. Когда ее расчесывали, она кротко похохатывала от щекотки, такая была чувствительная. Я стала на ней ездить, и какая же была у нее чудесная рысь! Она была явно рысистой породы, едва касалась ногами земли, делая пробежку большим удовольствием. Мой муже сопровождал нас на Зевсе. Зевсу хотелось побаловаться, но Сказка не отзывалась на его происки, он вначале сердился, но быстро смирялся. Я была счастлива такому тандему. Однако в какой-то момент ее увезли с конюшни, и нам стало очень неуютно без нее. Нищета и рутина вынудили и Аню уехать, бросив на конюшне своего Размаха. Она устроилась в Ярославский цирк, мечтая готовить выступления коней по своим методам. Но она стала конюхом, чистящим денники коней и клетки цирковых зверей. Вскорости и мы увели Зевса в конный клуб поближе к городу.
ТАБУНЩИК ЛЁНЯ
Спустя восемнадцать лет после перехода в конный клуб, мы с Зевсом вернулись на андреевскую конюшню. Из тех ребят, которых я знала детьми, трое так и остались на конюшне. И вроде бы я вернулась в свою прежнюю компанию. Но вскорости один из них покончил с собой из-за сильных болей в спине. Он и ходит еле-еле. Его брат запил с горя и бросил работу. Ну а третий, на которого свалилась все работа по конюшне и ночные дежурства, разозлился и завредничал. Практически всю работу по конюшне пришлось выполнять их бригадиру Гансу. Он хоть и могуч, но 70-летний возраст дает о себе знать. С наступлением весны понадобился еще пастух-табунщик пасти кобыл с малыми жеребятами. Подрастающим малышам нужна трава и движение, постоянное движение в полях. По своему Зевсу знаю, что никакие лакомства, овощи не влекут коня, как трава на корню, полная энергии земли, воды и солнца. С весны Зевс увлечен одуванчиками, он срезает зубам полностью розетку с цветком. Несмотря на горький вкус одуванчики дают много энергии, и не поэтому ли итальянцы называют их «зубами льва». Затем коня манят разные виды клевера, а осенью лакомством становится спорыш с уже созревшими семенами. С большим трудом отыскали в соседней деревне человека, который согласился пасти табун, заодно и дежурить по ночам в конюшне. Леонид, или по-просту Леня в свои 50 лет казался еще молодым парнем. Стал меня по-дружески звать на «ты». Мне было приятно, вроде мы с ним были давно знакомы. Он выполнял мои просьбы – побелил денник Зевсу, набрал конского добра для удобрения нашего огорода, аккуратно давал Зевсу витаминные добавки. Я приглашала заехать к нам в деревенский дом на обед, но он отказывался из скромности. Как когда-то Коле, я стала приносить ему угощение. А потом узнала, что Коля Чешуя был племянником Лени. С ним можно было разговаривать на любые темы, шутить. Разговор с ним напоминал пламя костра, где одни язычки разгораются, другие тихо гаснут, третьи принимают изменчивую форму. Однажды, придя рано на конюшню, я услышала его голос. – Юля, вставай, пора просыпаться. Юляша, на работу пора, хватит спать! Я тебе колбаски докторской сейчас дам. Оказалось, он будил жеребушку Юлю, потому что именно на ее матери он ехал верхом и пас табун. А Юля шла за своей мамой, как и другие жеребята. Про колбасу не знаю, правда ли угощал, или это была ласковая шутка? Как я позже узнала, жил Леня со своим старшим братом в родительском доме, вели они аккуратно свое хозяйство. Но вот алкогольная зависимость сыграла злую роль. Уже была осень, часто шли дожди. Я интересовалась, как ты Леня, под дождем пасешь? Он отвечал - разожгу костер и греюсь, не мерзну. Его отпустили отдохнуть, но он не пришел в срок. А когда пришел, его выгнали, не отдали жалованье. Может мое сердечное отношение вызывало зависть и неприязнь к нему…Мне было обидно за него. Потому что пьянствовали и все остальные – трактористы, водитель Камаза, с которыми заготавливали сено. Мы с мужем купили Лене красивую теплую куртку, хотя муж не верил, что мы его сможем найти. Заехав в деревню, мы притормозили возле автобусной остановке. Через дорогу я увидела женщину, которая работала в своем огороде. Я спросила у нее, не знает ли она Леню, который пас лошадей. Она указала на соседний дом, вот так чудо! Я подошла к калитке, в глубине двора залаяла собака. Скоро подошел мужчина, очень похожий на Леню, но постарше. Поняла, что его брат. Сказал, что Леня ушел, и неизвестно, на какое время. Я передала ему куртку для Лене, он удивился. Я только спросила, а правда ли Коля Чешуя был их племянником? Он подтвердил. Мне кажется, что вся эта семья по своей воле или по воле судьбы переехала с северных мест России, может быть из Заонежья… Сколько же хороших людей потеряли себя, свою силу вдали от кровной земли.
Елена Толстикова